1988 | Анатолий Иванович Уткин

1988 г. был тяжелым годом для Горбачева. Дипломатия сплошных отступлений перестала видеться блестящей. В Москве крепла оппозиция. Американские дипломаты уже в феврале нашли Горбачева удрученным. Со своей стороны Шеварднадзе с горячностью утверждал, что «Москва сделал почти все для Вашингтона, о чем он просил. Американцы просили принять решение о выходе из Афганистана, и русские согласились; американцы требовали сократить срок выхода, и русские довели его до девяти месяцев — и согласны сократить еще более; Вашингтон требовал вывести половину всех войск в первые девяносто дней — и глава специальной Комиссии Политбюро Шеварднадзе ответил положительно». Советский Союз просил только об одном: не помогать оружием талибам после выхода советской армии. Но американцы ответили своему фавориту Шеварднадзе жестким «нет».

Ну что ж, американцы сами выбрали дорогу помощи талибам, и особенно Пакистану, в функционировании лагерей исламского радикализма, подготовки антизападных камикадзе. Американцы очень скоро ощутят работу этих оплачиваемых США школ…

23 марта 1988 г. Шульц и Шеварднадзе определили сроки визита президента Рейгана в Москву: между 29 мая и 2 июня 1988 г. 21 апреля 1988 г. Шульц прилетел в Москву для последних приготовлений к саммиту.

Американцам была видна внутренняя борьба в России: только что в газете «Советская Россия» вышла антиперестроечная статья Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами». Одновременно в традиционно популярной в среде интеллигенции «Литературной газете» появилась статья Вячеслава Дашычева об отношениях Востока и Запада, о приоритетах внешней политики СССР. Существенной была открытая критика Дашычевым «советского гегемонизма» в отношении Восточной Европы и Китая. Брежнев осуждался за гонку вооружений 1970-х годов, за провал «первого десанта». Но что поразительнее всего: Дашычев, вместо того чтобы выступить интеллектуальным защитником своей страны, фактически полностью перешел на сторону защиты национальных интересов… Соединенных Штатов.

Статьи, подобные дашичевской, были лишь началом огульной прозападной критики, бичевания армии за «афганскую авантюру», и любых проявлений геополитической самозащиты, которая во многом сбила с толку тех разумных и искренних патриотов, кто в более здоровой обстановке не потерял бы голову в ходе грядущей бесовской схватки Горбачева с Ельциным, не онемел бы в молчании, когда речь зашла о судьбе страны в 1991 г.

Смутное время начиналось в России; вот что писали тогда американцы: «Некоторые аналитики в ЦРУ видят в Ельцине важный политический источник помощи горбачевской программе, а если Горбачев потеряет лидерские позиции — его преемника».

В сентябре 1988 г. в Вашингтоне госсекретарь Шульц назвал Шеварднадзе «одним из наиболее глубоко думающих людей нашего времени». Через несколько дней в Москве Егор Лигачев был выведен из состава Политбюро, равно как и А. А. Громыко (который скончался через 9 месяцев). Координатором внешней политики Советского Союза в Политбюро стал Александр Яковлев.

Краткая предыстория. Сергей Михайлович Голубицкий

Технически американская глава в истории Панамского канала началась с визита Филиппа Бюно-Варийа в Нью-Йорк. Но это только технически. На самом деле Соединенные Штаты давным-давно поглядывали в сторону узкого перешейка. И не только поглядывали, но и ловко отщипывали из-под самого французского носа наиболее лакомые кусочки. Правда, делалось это на приватном уровне: американское правительство с головой погрузилось в насущные проблемы гражданской войны. Тем временем частные компании перехватили у незадачливого Августина Соломона концессию на строительство железной дороги, успешно построили ее и выставили «Международной компании по строительству межокеанического Панамского канала» Фердинана де Лессепса такие счета за транспортировку строительного оборудования, что бедные французы в панике объявили очередную подписку на облигации — лишь бы перекупить железную дорогу у американцев.

Вторым по важности (после Корнелиуса Герца) фигурантом американской главы в истории Панамского канала, как помнит читатель, был нью-йоркский банкир Джесси Зелигман, который отвечал за формирование инвестиционного пакета «Международной компании» на Диком Западе.

Зелигман, судя по всему, работал в тесной связке с Герцем, а Бюно-Варийа выполнял ответственную роль «нашего портного в Панаме». После бегства Герца в Англию, где он схоронился от французского правосудия, и аврального свертывания строительных работ Бюно перебрался в Париж и приступил к подготовке многоходовой операции по втюхиванию Панамского проекта Дядюшке Сэму.

Итак, в 1901 году Филипп Бюно-Варийа погрузил свое солидное тело бывшего главного инженера, а ныне — ответственного гешефтсмахера, в каюту первого класса трансатлантического лайнера и отбыл в Новый Свет. Плыл Бюно фешенебельно и элегантно: с шампанским и икрой, а по прибытии надолго поселился в номере люкс 1162 отеля Вальдорф-Астория. А почему бы и нет? Все счета Бюно оплачивали то ли Джесси Зелигман, то ли бывшие вкладчики «Международной компании», то ли еще кто-то очень влиятельный — сегодня уже не докопаешься. Оно и не важно: главное, что жил Бюно не по средствам, а значит, был человеком несамостоятельным, зависимым от чужих желаний.

Николай Александрович Зенькович - Ельцина приглашают в суд

Председатель Конституционного суда Российской Федерации Валерий Зорькин дал ход обращению группы коммунистов — народных депутатов России о проверке на соответствие Конституции РФ указов президента Ельцина о роспуске КПСС и изъятии ее имущества. Как удалось узнать из источников в аппарате российского президента, ходатайство поступило в кремлевскую резиденцию главы государства. В сопроводительном письме предлагается Борису Ельцину лично прибыть на слушание дела либо направить своего полномочного представителя.

В аппарате российского президента дали понять, что Борис Николаевич вряд ли примет участие в заседании суда. Скорее всего, эта миссия будет возложена на вице-премьера Сергея Шахрая.

Из других хорошо информированных источников стало также известно, что слушание вопроса о правомочности запрета деятельности КПСС состоится в самое ближайшее время. Уже начата основательная подготовка. В частности, приглашена группа экспертов из четырнадцати профессоров во главе с украинским академиком Валентином Мамутовым. В качестве свидетелей предусматривается пригласить заместителя Генерального секретаря ЦК КПСС Владимира Ивашко, первого секретаря ЦК Компартии России Валентина Купцова, а также сопредседателя общественного объединения «В защиту прав коммунистов» обозревателя газеты «Правда» Виктора Кожемяко.

Ходатайство о рассмотрении правомочности указа Ельцина подписали около пятидесяти народных депутатов России.

Конституционный суд отменил уже один указ Ельцина «О слиянии КГБ и МВД». Что будет с указом о запрещении КПСС?

Дмитрий Черкасов, СТАТЬЯ 241 УПК РФ: НЕИЗМЕННОСТЬ СОСТАВА СУДА ПРИ РАЗБИРАТЕЛЬСТВЕ ДЕЛА

Каждое дело должно быть рассмотрено в одном и том же составе судей. Если кто-либо из судей лишен возможности продолжать участвовать в заседании, он заменяется другим судьей, и разбирательство дела начинается сначала, за исключением случаев, предусмотренных статьей 242 настоящего Кодекса.

К случаям невозможности участия судьи в продолжении заседания относятся: отвод по ходатайству одного из участников процесса, длительная болезнь, сумасшествие, летальный исход, привлечение судьи в качестве обвиняемого по уголовному делу и т. д. Во всех остальных случаях рассмотрение дела в любой части судебного заседания проводится полным и неизменным составом суда.

Если же из-за невозможности рассмотрения дела по перечисленным выше обстоятельствам процесс откладывается, то следующее разбирательство этого уголовного дела начинается с самого начала. Мнение народного заседателя (запасного народного заседателя), который может выразить пожелание не слушать все с начала, а сразу возобновить процесс там, где он был остановлен, можно не учитывать. Если гражданину — участнику судебного разбирательства требуется вновь разобрать все обстоятельства дела, то об этом подается мотивированное заявление председательствующему.

Андрей Михайлович Буровский. Действия УПА против нацистов

В пропагандистских изданиях ОУН и УПА «Iдея i чин», «До зброi», «Bicтi з фронту УПА» есть много красочных описаний многочисленных боев УПА с немецкими захватчиками начиная с марта 1943 года. Во всех этих сочинениях враг несет многочисленные потери и чаще всего отступает. Потери повстанцев в этих «сражениях» обычно составляют 1 к 16–50 «уничтоженных немцев».

Среди «боев с немцами» есть и описание операции в Ивановой Долине… Польское село Янова Долина, уничтоженное УПА в конце апреля 1943 года, хорошо известно. Но при чем тут нацисты и немцы?!

В послевоенных публикациях ОУН и бывших членов УПА растет количество и качество войск противника, его потери и скорость бегства с поля боя.

В одном из таких творений очень ярко описывается бой трех батальонов УПА с тремя дивизиями СС в начале июля 1944–го. УПА теряет несколько десятков тысяч человек, трупами нацистов завален весь лес. Естественно, нацисты панически бегут.

Остается удивляться, что сами нацисты как—то не заметили масштабных операций УПА и гибели десятков тысяч солдат Рейха.

В сводном служебном донесении начальника полиции безопасности и СД от 30 июня 1943 года сообщалось, что со стороны украинских повстанцев «нападения на немецкие подразделения были редкостью, вообще не было ни одного случая увечий служащих немецкой полиции и военнослужащих вермахта».

Рейхскомиссар Украины Эрих Кох в своем докладе от 13 ноября 1944 года, касаясь действий УПА, отметил: «Украинские национальные банды ведут себя не очень активно». Он же в новогоднем обращении (1944) отмечал, что националисты в лесу «не представляли для немцев значимой угрозы».

По немецким данным, весной 1944 г. действия УПА «против интересов Германии» выражались в «…пленении и грабеже немецких солдат…».

ОУН и УПА избегали боев с нацистами.

ОУН и УПА даже не пытались предотвратить вывоз около 500 тыс. украинского населения западных областей на каторжную работу в Третий рейх, им также не удалось воспрепятствовать «хозяйственному грабежу народа» нацистами. Нацисты ничего не имели против резни поляков и евреев. На низовом уровне шло даже сотрудничество: в основном в виде обмена боеприпасов на сало и самогон.

Вот венгерские войска защищали польское население от террора УПА и с мая 1944–го вели активные боевые действия против отрядов УПА.

Фельдмаршал Эрих фон Манштейн в своих мемуарах рассказывал: «Вообще существовало три вида партизанских отрядов: советские партизаны, боровшиеся с нами и терроризировавшие местное население; украинские, боровшиеся с советскими партизанами, но, как правило, отпускавшие на свободу попавших им в руки немцев, отобрав у них оружие; наконец, польские партизанские банды, которые боролись с немцами и украинцами» (Манштейн Э. Утерянные победы. Часть 3, глава 15. Примечание 6. Ростов—на—Дону. 1999).

Советские партизаны еще более категоричны: «Мы не располагаем какими—либо фактами о том, где украинские националисты, помимо повсеместной пустой болтовни в своей печати, вели борьбу против немецких захватчиков и поработителей».

В докладной записке от 22 июля 1944 года Д. Коротченко писал Н. Хрущёву: «Украинские националисты не пустили под откос ни одного немецкого эшелона, не убили ни одного немца, не считая случаев уничтожения отдельных полицаев».

Польские историки также отмечают активность УПА в геноциде поляков и боях с польской вспомогательной полицией, но не упоминают о каких—либо значительных столкновениях с нацистами.

Пропаганда ужасов - Л. К. Камолова

История пропаганды в первой мировой войне является прежде всего историей пропаганды ужасов. Именно с этого времени пропаганда становится чем-то вроде позорного клейма, налагаемого на противника; она завоевывает себе в широких кругах весьма дурную славу, которая до некоторой степени и объясняет ее успехи и неуспехи во время второй мировой войны. Двух десятилетий, прошедших со дня окончания первой мировой войны, оказалось недостаточно, чтобы забыть о пропаганде ужасов и этим освободить пропаганду военного времени от ее основного зла — лжи. Многие противники министра пропаганды Геббельса признавали за ним определенный пропагандистский талант, но нет никакого сомнения, что при существовавшем в ту пору положении вещей и при наличии богатого опыта пропаганды, извлеченного из первой мировой войны, сделать немецкий народ невосприимчивым к пропаганде противника мог и гораздо менее талантливый человек. Стоило только напомнить немцам об опасности пропаганды ужасов, о лорде Нортклиффе и о его методах. К тому же из памяти многих немцев, переживших первую мировую войну, все эти «ужасы» еще далеко не изгладились. В Германии не было ни одних курсов для пропагандистов и агитаторов, на которых ложь пропаганды противника не разоблачалась бы на основании устаревших уже приемов борьбы с пропагандой ужасов. Разоблачение вражеской пропаганды становилось предметом политических занятий в школах, а редакции газет и журналов были буквально завалены этими материалами.

По сути дела пропаганда ужасов не являлась уже настоящей пропагандой. «Факты», которыми она оперировала, представляли собой выдумки самого дурного пошиба. В массовой литературе еще в двадцатых годах были разоблачены наиболее известные факты лжи и вскрыты их корни. Ложь об отрубленных детских руках в самых различных версиях обошла всю мировую прессу. Даже в 1927 году эту ложь еще можно было встретить на страницах лотарингских школьных учебников, а в 1946 году ее приводил в качестве примера на Нюрнбергском процессе защитник радиокомментатора Ганса Фриче. Тысячи граждан со всех концов мира заявляли тогда о своей готовности усыновить изувеченных детей, и даже сам римский папа обещал выразить протест германскому правительству, если ему будут предъявлены неопровержимые данные. В своей книге «Diary of the World War» американский полковник Репингтон впоследствии отметил, что из всех этих случаев «не доказан ни один».

Огромную убедительную силу имела и легенда о «распятии канадца», и рассчитанная на католиков ложь о насилиях над монашками, и так называемые «показания свидетелей» о муках католических священников, которых якобы подвешивали к колоколам. Однако ни одно из этих обвинений, предъявленных Германии и распространенных пропагандой противника по всему миру, впоследствии не было доказано.

Самой гнусной и одновременно самой действенной ложью оказалось сообщение о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Это сообщение вызвало во всем мире бурю негодования и послужило поводом для вступления Китая в войну на стороне Антанты. 30 апреля 1917 года английскому премьер-министру в палате общин был задан вопрос, намерен ли он принять меры к тому, чтобы в Египте, Индии и на всем Востоке стало известно, что немцы перерабатывают трупы собственных солдат и солдат противника на корм для свиней. Только в 1925 году эта ложь была. наконец, разоблачена в статье, появившейся в американской газете «Times Dispatch», которая писала по этому поводу: «Из всех ужасных орудий современной войны едва ли не первое место занимает пропаганда, являющаяся важной составной частью военной машины любой нации. Знаменитая история с трупами, которая во время войны довела ненависть народов к Германии до предела, объявлена сейчас английской палатой общин ложью. Несколько месяцев тому назад мир узнал о том, что эта ложь была сфабрикована и распространена одним из ловких офицеров английской разведки.

Несколько лет тому назад описание того, как кайзер добывает жир из трупов солдат, раздуло пламя ненависти среди американских граждан и среди народов других цивилизованных стран. Совершенно нормальные люди, узнав об этом, сжали кулаки и бросились к ближайшим бюро по вербовке в армию. Теперь им рассказывают, что в действительности они были обмануты и одурачены. В следующей войне пропаганда должна быть более хитрой и искусной, чем та, которую создала прошедшая война. Открытые признания в лжи, сделанные правительством, в которое народ верил, могут явиться роковыми».

История в загоне - Литературная Газета

ТелевЕдение

История в загоне

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

В рамках празднования Дня России телеканал «Россия 1» показал фильм «Виват, Анна». Режиссёр Светлана Дружинина, верная своим эстетическим принципам, рассказала о временах бироновщины в жанре костюмного кино легко, не претендуя на глубокие исторические обобщения, однако ставить в вину художнику эту лёгкость не стоит – такова, собственно, и была задумка. Следует отметить несомненную важность обращения к теме истории нашей страны, актуальность задачи – популяризировать прошлое, говорить с детьми, подростками на понятном языке сюжетного, авантюрного кино. Однако лёгкий жанр не может в полной мере решить задачу, которую следовало бы сформулировать как государственную, с необходимым для этого финансированием и попечительством властей.

В 30-е годы отечественное кино решало эту задачу масштабно, и в более поздние советские времена кинематографисты продолжили традицию, а вот за последние 20 лет отечественная история ушла с экранов. А именно телевидение в первую очередь могло бы выполнить ответственную миссию – формировать образ Родины. Как это произошло и происходит во всех странах. У нас же государство даёт деньги подчас на антигосударственные проекты, в то время как необходима государственная программа воссоздания нашей истории на теле- и киноэкране.

Будем надеяться, что Светлана Дружинина не останется единственным воином на этом давно не паханном поле.

Сергей ОРЛОВ

televed@mail.ru

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

(обратно)

Игорь Николаевич Свинаренко / Пистолеты забрать. А зубы вырвать?

16 мая 2000 г.,16:32

Вот в очередной раз американские матери провели демонстрацию против свободной продажи оружия в США. Правда, другие американские матери тут же провели контрдемонстрацию. За оружие. Победили те, которые за.

Как-то раз поехали мы с моим калифорнийским собутыльником Сашей Дашевским (которого теперь чаще называют Alex Dashevsky) на так называемое gun show, куда-то в глушь – от down town Лос-Анджелеса час пилить по 101-му фривею. Ну, шоу там не было никакого. По нашим понятиям, это как бы такая барахолка на стадионе. Очень похоже! Только вместо китайских пуховиков и турецких Rollex там торговали стволами. Диапазон серьезный – от старинных кремневых пистолетов и ржавых ковбойских кольтов до «узи» и М-16. Черт знает что вообще такое! Впечатление было сильное, аналогичное тому, которое получал советский турист в Югославии в 70-е годы, тайком от парторга сбежав на стриптиз: столько всего, разевай варежку и пялься сколько хочешь, и доступность невероятная!

– И что, – говорю, – вот так вот запросто можно купить 16-зарядный пистолетик «беретта» 38-го калибра?

– Нет, шалишь! Все-таки контроль за торговлей оружием у нас серьезный! Заплатить можно сразу, а отдадут тебе недели через две. Чтоб не вышло так, что ты на кого-то обиделся, купил ствол и пошел обидчика мочить. Тем более на кой мне вторая «беретта», когда у меня одна уже есть? – степенно объяснил мне Саша, переходя из пистолетного ряда в ружейный, в котором он, не долго думая, прикупил себе советский карабин СКС; знаете, с таким стояли, не мигая, бойцы у Мавзолея, охраняя вечно живой труп. Примечательно, что у Саши даже документов не спросили.

– А как же контроль за оружием?

– А где ты тут видишь оружие? – спросил он, прищелкивая к карабину отдельно купленный магазин на 20 патронов. – Не знаешь ты американских законов! Все, что сделано до 1959 года, оружием не считается, это антиквариат!

Сильно, правда?

– А на кой тебе эти стволы? Ты зачем вооружаешься?

– Ну это ж мужская игрушка! И потом, я иногда на стрельбище езжу; все ж из своего пристрелянного ствола приятней шмалять, чем из постороннего…

Облизнувшись на карабин, как когда-то на «Архипелаг ГУЛАГ», я себе купил жалкий и ничтожный – против СКС – самурайский ножик и повез его тайком в Россию, домой.

А у нас-то другая жизнь. Теперь-то. А была когда-то – как у них, нормальная. Если помните, у Чехова студенты легко покупали в лавках револьверы, чтоб мечтать застрелиться от несчастной любви к какой-нибудь кокотке. И никакое МВД их не мучило своей бюрократией, даром что не то что губернаторов, царей в те годы отстреливали как хотели. Ну как можно взрослому человеку запрещать ношение пистолета? Он что, дитя несмышленое? Особенно если он в армии служил. Он же там не стрелял куда ни попадя из гаубицы и не кидался ядерными боеголовками – есть же мозги. Но большевики быстро сообразили, что к чему… Забрать у населения оружие! Приедь комиссары из продотряда к американскому свободному фермеру учить его жизни, он бы им, родным, живо мозги б повышибал из «винчестера», что твой Виннету. А у нас – пожалуйста: взяли безоружного кулака голыми руками. Ну и дураки. И которых взяли, и которые взяли.

А американцы – серьезный и взрослый народ, не такой наивный и простодушный, как мы. Мне американская позиция представляется такой: мол, мы люди свободные. Свободу нам добыли наши прадеды с оружием в руках. Не вы, бюрократы хреновы, нам дали свободу и оружие, не вам у нас это забирать. Да и попробуйте сунуться в мое частное владение без спросу – застрелю и буду по американским законам прав. Небось наши предки не дурней нас были, когда завели обыкновение держать на дому оружие. Или взять Израиль. Сунется ли кто с недобрыми намерениями в чужую квартиру, зная, что вооруженный взвод соседей немедленно прибежит защищать жертву – у каждого ж на дому автомат?

А дискуссии эти в Америке ох как давно идут. Разрешить или запретить? Помню одну давнишнюю дискуссию с громким поводом – когда ранили президента Рейгана. Помню, европейцы тогда козлили американцев, обзывали их тупыми ковбоями, у них-де там кто первый ствол выхватил, тот и умней… Что это нецивилизованно и несовременно, негуманно и неполиткорректно. И всех стрелков бешеных припомнили, которые после Вьетнама то и дело лезли на крыши и били прохожих из винтовок… В общем, много грязи было вылито на головы людей, не желающих поступаться своей свободой. Подводить итог той дискуссии репортеры пошли в госпиталь, в палату, где лежал подстреленный Рейган, который еще и непонятно было, выживет ли.

– Ну, отец родной, скажи нам перед смертью правду: ведь запретить?

– Ни в коем случае! – прохрипел Рейган (тот самый, кто пообещал сокрушить одну империю зла, не важно какую – ее уж давно нету, дело прошлое).

Ну что тут сказать? Одни люди готовы отдать жизнь ради свободы. А другие просят: обращайтесь, пожалуйста, с нами как с идиотами. Не давайте нам пистолетов, а также спичек, острых предметов и денег, потому что мы дурные и за свои поступки отвечать не можем.

Люди, да, несовершенны – но едва ли они станут лучше, если всех одеть в смирительные рубашки. По мне, так пусть лучше человечество вымрет, но зато по гамбургскому счету, нежели будет коротать дни в дурдоме. Там не то что пистолетов людям не доверяют, но еще и стены обивают мягким и следят, чтоб кто не покусал соседа. Но зубы при этом все ж не вырывают, заметьте.

Сергей Михайлович Голубицкий

«И случилось, — после того как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери.

И ангелы, сыны неба, увидели их, и возжелали их, и сказали друг другу:

«Давайте выберем себе жён в среде сынов человеческих и родим себе детей».

Книга Еноха, 2-1,2

13 ноября 1997 года Маргарет Тэтчер выступила с речью, посвященной памяти недавно усопшего рыцаря: «Джимми Голдсмит был исполином среди людей. Он был великим в своих проявлениях и великим по своему влиянию... Я узнала о Джимми задолго до личного знакомства. В те годы его имя было синонимом флибустьерского капитализма, подвергаемого общественным мнением суровому порицанию. Мне, однако, никогда не хотелось присоединить свой голос к общему хору, поскольку капитализм зиждется на вызове конкуренции, а не самодовольстве корпоративизма. Если бы в мире не было Голдсмитов, заставляющих капитал приносить максимальную прибыль, миллионы акционеров и вкладчиков пенсионных фондов обеднели бы в одночасье».

Какой же властью нужно обладать, чтобы заставить (даже post mortem!) неукротимую «железную леди» выступить с речью, исполненной ученического смирения и явного диссонанса с политической реальностью: на всеобщих выборах 1997 года партия-однодневка, созданная сэром Джеймсом Голдсмитом, стала главным могильщиком консерваторов, отобрав у них бесценные голоса, которых не хватило для формирования большинства в парламенте2? Еще не стерлось из памяти зрелище варварского карнавала: сэр Джеймс изгоняет с трибуны министра правительства тори Дэвида Меллора ритмичными хлопками и злорадным скандированием: «Вон! Вон! Вон!»

Через два месяца после выборов (19 июля 1997 года) Голдсмит скончался в возрасте 64 лет, Партия Референдума мгновенно распалась, а вся политическая элита Великобритании разразилась некрологами и признаниями если не в экстатической любви, то, как минимум, в безграничном восхищении гением своего вчерашнего политического врага, флибустьера мирового капитализма. Именно мирового: миллиардодолларовая деловая империя Голдсмита напрочь лишена национального колорита: предприятия фармакологии, косметики, розничные сети, бумажное производство и древесина, недвижимость и земля в Мексике, США, Испании, Франции, Великобритании, Германии — хозяйство, управляемое через систему трехуровневого холдинга со штаб-квартирой на Каймановых островах. Добавьте к финансовым достижениям Джеймса Голдсмита — харизматичного политика, самого скандального плейбоя высшего света Европы, многоженца, дающего фору Исааку Мерритту Зингеру3, блестящего мемуариста и жизнерадостного бонвивана с замашками отпрыска королевских фамилий, и вы получите глыбу-человечище, достойную памяти своих истинных предков — нефилимов!

От Третьей Республики к Французскому государству. Андрей Михайлович Буровский

В наше время очень не любят вспоминать о том, как именно пришел к власти маршал Петен и все правительство Французского государства со столицей в городе Виши. Особенно не любят вспоминать об этом во Франции. Потому что стоит вспомнить факты — и камня на камне не остается от официальной версии.

Официальная версия современного французского правительства такова, что правительство Виши не легитимно. Маршала Петена объявляют чуть ли не узурпатором. Правда, Петену передало власть Национальное собрание… Но и тут дают объяснения в духе «10 июля 1940-го в городе Виши группа сенаторов и депутатов объявляет себя правительством. Новое правительство Франции передает «всю полноту власти» маршалу Петену. Название «Французская республика» заменено на «Французское государство». В общем, какая-то кучка отвратительных предателей и отщепенцев.

Но это очередной миф, сочиненный победителями. Всё было не так.

Во-первых, 1 сентября 1939 года правительство Франции объявило войну Третьему рейху вопреки воле Национального собрания, то есть французского парламента.

То есть не легитимно состояние войны Французской республики с Третьим рейхом.

Во-вторых, в Виши, городок примерно в 200 км к югу от Парижа, переехали не отщепенцы и предатели, а весь французский парламент и правительство Французской республики. Виши стал местом пребывания центральной власти государства.

В-третьих, Национальное собрание вполне легитимно изменило политический строй государства. 569 голосами против 80 при 17 воздержавшихся оно передало всю полноту власти маршалу Анри Филиппу Петену, премьер-министру Французской республики.

84-летний Петен был наделен диктаторскими полномочиями. Национальное собрание передало ему права всех ветвей власти упраздненной Третьей Республики. В дальнейшем он издавал указы с этим титулом, к которому был присоединен маршальский.

Считалось, что со свержением Французской республики и установлением союза с Германией произошла «Национальная революция» (Revolution nationale). Девиз Французской республики «Свобода, равенство, братство» был заменён на «Travail, Famille, Patrie» (Труд, Семья, Отечество). Гербом вишистского режима был топорик-франциска — племенное оружие франков. Гимном официально оставалась «Марсельеза». По требованию нацистов её запретили, и фактическим гимном стала песня в честь Петена «Маршал, мы здесь!».

Идеологически режим Виши ориентировался на традиционно-консервативные ценности, олицетворением которых в межвоенные годы считался маршал Петен.

Официально Французское государство придерживалось политики нейтралитета.

3. СУДЬБА, Генри Лайон Олди

Семейная жизнь Геры не сложилась. Замуж ее выдали из политических соображений. Зевс изменял ей направо и налево. Он готов был превратиться в кого угодно, лишь бы сбежать от жены к очередной юбке. Не имея возможности отомстить мужу, Гера мстила соперницам. Ио она сделала коровой, Каллипсо – медведицей; Семелу погубила коварным советом.

Любовников Гера не имела. Единственный, кто рискнул подкатиться к ней – Иксион Фессалийский – получил возможность кататься по небу до скончания времен, распятый на огненном колесе. Пример Иксиона охладил героев надолго, чтоб не сказать, навсегда.

С детьми у Геры были проблемы. Гефест родился уродливым, Арес – буйным. О вертихвостке Гебе ходили сплетни: дескать, с пиров не вылазит. Про уважение к матери у детей речи не шло. Олимп сотрясали скандалы – один за другим. Когда Гера позволяла себе лишнего, Зевс ее воспитывал. Как правило, он подвешивал Геру на цепях между небом и землей. К ногам супруги Зевс привязывал наковальню. Бог-кузнец Гефест с удовольствием одалживал для мамы лучшую из своих наковален. А если Зевс пребывал в добром настроении, Гефест тайком приковывал маму к трону – шутки ради.

Поэтому Гера была богиней брака и домашнего очага.

Четырнадцать костюмов Скуратова, Олег Павлович Мороз

Через неделю Доренко вернулся к теме "Лужков и "Мабетекс"". Но теперь целью его атаки был не только Лужков, но и генпрокурор Скуратов. Скажу даже так: сначала речь зашла о прокуроре и лишь потом, довольно необычным образом ? через предметы мужского туалета, -- перекинулась на мэра.

С уже упоминавшимся президентом фирмы "Мабетекс", которая занималась реставрацией Кремля, Беджетом Паколли Доренко встретился в Германии. В тот момент в Москве бушевал скандал, связанный с уголовным делом, возбужденным против Скуратова: его обвиняли в получении взятки от того же "Мабетекса". Взятка будто бы была получена не в рублях, не в долларах и не в какой-то другой валюте, а… в костюмах. В свойственной ему издевательско-ироничной манере Доренко задал Паколли вопрос насчет этой истории. Его собеседник отвечал по-русски, хотя и не очень уверенно.

"Доренко: -- Вся Москва жалеет сегодня Скуратова. Я тоже ему сочувствую в связи с тем, что у него остался только один костюм, а четырнадцать костюмов у него забрали. В самом деле, нам его жалко. Скажите, пожалуйста, эти четырнадцать костюмов покупали вы? Он вас просил об этих костюмах, или вы считали это гуманитарным даром, или вообще что это за история?.."

Паколли и не думает отпираться. Возможно, он, в самом деле, полагает, что взятка -- это когда дают деньги, а когда костюмы -- это что-то другое.

"Паколли: -- Я, естественно, купил четырнадцать костюмов господину Скуратову. Он сказал правду -- пусть будет гуманитарная помощь тоже для него.

Доренко: -- Это считается гуманитарной помощью?

Паколли: -- Гуманитарная помощь.

Доренко: -- Это очень необычная гуманитарная помощь.

Паколли: -- Но интересно здесь, что я господина Скуратова никогда не видел и не общался с ним никогда, но знал, что эти одежды были для него, он выбрал сам, он подсказал, какой цвет, он подсказал, какие рубашки, -- он подсказал все… мы отправили к нему портной, там он сказал ему все, что ему нужно…

Доренко: -- Значит, это был какой-нибудь необычный портной, это был, наверное, серьезный портной все-таки?

Паколли: -- Да, это все стоило, по-моему, шестьдесят две или шестьдесят три тысяч долларов.

Доренко: -- Шестьдесят две или шестьдесят три тысячи долларов за четырнадцать костюмов! Я когда-то учился в математической школе, черт побери, и мне кажется, что это каждый костюм, получается, по четыре тысячи.

Паколли: -- Да, но там были еще рубашки, еще трусы, еще галстук, еще марка сзади.

Доренко: -- Марка сзади, -- что это значит?

Паколли: -- Марка дизайнер… Знакомая (то есть известная, знаменитая, брэнд. -- О.М.)…

Доренко: -- Это один из домов модели?

Паколли: -- Да, естественно, но сам господин Скуратов потом сказал, между прочим, он сказал, что материал был очень ужасный материал. Материал был хороший…"

?

-- Я вот слушал и думал, -- комментирует эту беседу Сергей Доренко, -- а чего же он все голый-то скакал, я имею в виду Скуратова, когда у него столько превосходной одежды на целых шестьдесят три тысячи долларов (тут подразумевается показанный незадолго перед этим по телевидению сюжет, снятый скрытой камерой, где "человек, похожий на Скуратова" занимается любовью с двумя проститутками". -- О.М.)? Но пока не изъяли, хотя, может быть, как раз и такой вариант возможен, что сначала Скуратов ходил голый и потом вот Паколли его пожалел или там другие люди пожалели и попросили для него у "Мабетекса" одежду. По данным наших московских источников, на костюмах, рубашечках и нижнем белье, подаренных генеральному прокурору России, стоит марка "Бриони". Согласитесь, это в высшей степени необычный способ поощрения и подарка генеральному прокурору великой державы.

ОБЫКНОВЕННЫЙ РАСИЗМ, Газета Завтра

Русские в Латвии превращены в бесправных рабов. Это известно всем правительствам и парламентам мира и всем международным организациям. Но ООН не подвергает санкциям расистское латвийское государство, правозащитники в европейских столицах не требуют суда над властителями-фашистами из Риги, потому что там унижаются не евреи, не англичане и не новозеландцы, а русские. Расизм латвийским властям разрешен не только во внутренней, но и, судя по всему, и во внешней политике.

Накануне Нового года департамент по гражданству и иммиграции отказал в визе Александру Проханову, приглашенному в Ригу частным лицом на рождественские праздники. Почему русскому писателю, главному редактору общероссийской газеты не разрешили посетить Ригу? Потому, оказывается, что он находится в списке лиц, которым запрещен въезд в Латвию. Запрещен на каком основании? У латвийских властей нет и не может быть никаких сведений о принадлежности Проханова к наркомафии и организованной преступности. Он никогда не был под судом и не находится под следствием. Так какой же повод использован для запрета? А никакой. Проханову было отказано в визе именно как русскому писателю, редактору русской газеты и сопредседателю русского патриотического движения — НПСР.

(обратно)

Все как у людей, но тоньше - Сергей Михайлович Голубицкий

Дальнейшая судьба Уильяма Ригли складывалась по обкатанному сценарию. В 1919 году, явно вдохновившись примером Уильяма Рандольфа Хёрста, Уильям Ригли приобрел по бросовой цене (3 миллиона 300 тысяч долларов) большой остров Санта-Каталина, расположенный в 30 километрах от побережья на полпути между Лос-Анджелесом и Сан-Диего, и энергично занялся его переустройством в рукодельный Парадиз: завез китов, диких козлов, летающих рыб и бизонов (для съемки фильмов), импортировал со всего света редких птиц, предварительно соорудив гигантскую клеть, построил семейный замок, шикарнейшую гостиницу для туристов, казино, концертный зал, танцплощадку, наладил регулярное паромное сообщение с Большой землей, ну и еще, по мелочи, — провел геологическую разведку и открыл добычу серебра, меди и цинка.

Местные жители боготворили «жвачного короля», обеспечившего их трудовую занятость на поколения вперед, а звездная голливудская тусовка «Рычащих Двадцатых» с превеликим удовольствием отрывалась по уик-эндам на волшебном острове.

В 1921 году Уильям Ригли окончательно понял, что жизнь удалась, и расслабился: скинул корпоративную текучку на плечи сына — Филиппа Найта Ригли и, купив любимую бейсбольную команду Chicago Cubs, сосредоточился на скромных мужских радостях: обустройстве стадиона, поисках нового тренера, покупке на стороне перспективных игроков и выездных тренировочных сессиях на специально созданной по такому случаю площадке на острове Каталина.

В 1924-м Великий Технолог Продаж поставил заключительную жирную точку в череде жизненных свершений: воздвиг в самом сердце Чикаго штаб-квартиру компании — Wrigley Building, справедливо считающуюся сегодня одной из главных визитных карточек города. Не беда, что ключом архитектурного ансамбля выступает 27-этажная реплика севильской колокольни Хиральда — в конце концов, средневековая испанская красавица тоже изначально являлась минаретом династии Альмохадов. Главное, Уильям Ригли искренне старался: принести пользу людям, украсить любимый город, увековечить память блестящих деловых свершений воздвигнутой им на пустом месте империи.

Газета Завтра - ЖДИТЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРА! ( комсомолец — о друге-”террористе” )

Совсем недавно в центре Москвы состоялся суд, увенчавший полуторагодичное следствие над Андреем Соколовым, подорвавшим кусок царской мемориальной плиты. Молодому комсомольцу дали четыре года за терроризм. Суд этот был окутан мраком таких нелепиц, лжи и лицемерия, что сам требует отдельного разбирательства.

Начать с того, что весь суд над Соколовым, в отличие от суда над чеченскими террористами и даже процессов тридцатых годов, оказался закрытым. Чтобы оградить суд от внимания общественности, в материалы дела были внесены посторонние документы, якобы содержащие государственную тайну. На самом суде эти документы даже не фигурировали, но зато процесс стал закрытым от публики.

На этом суде роль защиты оказалась сведенной к нулю: неоднократные протесты адвоката С. Маркелова судьей попросту не рассматривались. Решение суда было предрешено. К статье “терроризм” заурядный акт вандализма был притянут только потому, что в 250 м от памятника свежей краской было написано: “Зарплату — рабочим!” и изображен серп и молот.

К четырем годам добавилась и сумма в 45 тысяч рублей, которые Соколов обязан возместить за ремонт плиты, хотя работникам кладбища потребовалось на это... 186 рублей. В довершение ко всему Соколова обязали к унизительной процедуре: раз в месяц обследоваться у тюремного психиатра.

Совершенно ясно, что притянутое за уши дело по “терроризму” потребовалось режиму исключительно для прецедента. Суд над Соколовым превратился в акцию устрашения оппозиционных движений: вот, дескать, что мы делаем с партизанами! Сейчас под следствием по обвинению в “терроризме” томятся еще 10 человек — анархисты и члены РВС. Если в России за подрыв плиты дают 4 года, сколько получат эти ребята, обвиняемые в “подготовке к свержению конституционного строя”?

Соколову осталось 2,5 года: остальное он уже отсидел по ходу следствия. Я думаю, что тем, кто бросил его в тюрьму, не стоит сомневаться: в 2001 году в России появится стойкий, закаленный опытом революционер, истосковавшийся по своему делу.

КАМО

(обратно)

Увлечение крепостями | Генералы Вермахта

По категорическому приказу Гитлера многие крепости, расположенные вдоль побережья Ла-Манша и Атлантического океана, все еще продолжали бесцельную борьбу. Командовали этими крепостями специально отобранные офицеры, принесшие особую присягу. Откуда Гитлер выкопал идею о крепостях, трудно сказать. Может быть, он считал, что крепости оттянут на себя войска противника и когда настанет время решающей битвы за Германию, противнику не хватит людских резервов. Гитлер не учел одного. Поскольку гарнизоны отрываются от главных сил, постольку они и находящиеся у них вооружение и боевая техника перестают иметь какое-либо значение для общего хода войны.

Несостоятельность такой тактики особенно ярко проявилась на примере Нормандских островов, где бездействовала целая усиленная немецкая дивизия. В свое время главнокомандующий войсками Западного фронта Витцлебен назвал приказ об обороне этих островов "островным сумасшествием". Противник довольствовался простым наблюдением за нашими крепостями, так как они не могли причинить никакого вреда кампании в целом. Исключение составлял только Брест, порт которого был крайне необходим союзникам. Нормандские острова отняли у нас 160–200 тысяч человек и дорогостоящую боевую технику.

Столь же оригинально поступал Гитлер и в тех случаях, когда складывалась критическая обстановка или когда какому-нибудь важному объекту грозила опасность. Тогда он приказывал создавать "особые отряды". Перед командирами этих отрядов обычно ставились невыполнимые задачи. Укомплектованные писарями, шоферами, кладовщиками и т. п., "особые отряды", разумеется, были не в состоянии сколько-нибудь успешно бороться с танками противника. Все это приводило к бессмысленным потерям в живой силе.

Эдуард Вачаганович Геворкян / Эдуард Геворкян БОЙЦЫ ТЕРРАКОТОВОЙ ГВАРДИИ, или Роковое десятилетие отечественной фантастики Субъективные заметки

Законы небес беспощадны — от них не уйти, не укрыться, А мир бесконечно огромен, и дел в нем свершается много. Исчезли навеки три царства, прошли они, как сновиденье, И скорбные слезы потомков — одна лишь пустая тревога.

Ло Гуаньчжун «Троецарствие»

Предуведомление

Господ читателей, взыскующих строгой хронологии, исторической правды и объективного анализа, просят не беспокоиться.

Каюсь: давным-давно ввел в соблазн душу невинную, приохотил человека к фантастике. До той поры мой приятель, квантовый физик Пантелеймон Волунов по прозвищу Валун, фантастику не любил, поскольку не читал. Но десяток-другой книжек, подсунутых ему в должной последовательности, ввергли его в мир звездолетов и машин времени, лихих телепатов и отчаянных удальцов в сияющих скафандрах. Впоследствии Валун уехал по распределению в какой-то секретный «ящик» за Уралом и выпал из обращения лет на двадцать. Когда же опять переставились исторические вехи и страна в очередной раз пошла другим путем, Валун остался без работы — «ящик» накрылся деревянной крышкой ввиду фатального безденежья и глобального потепления. В политическом, разумеется, смысле.

Увидел я его на московской улице за книжным прилавком и узнал сразу же. Был он все так же небрит, весел и шустёр. Торговал книгами и сопутствующим товаром. Выяснилось, что он несколько лет как обосновался в столице, успел купить плохонькую квартирку, вовремя продав родительский домик в Гороховце. На жизнь не жаловался, наоборот, посочувствовал мне — идет сплошняком переводная литература и кинороманы, хотя покупателю уже обрыдли все эти доны Педры, и они, покупатели, хотят российских авторов.

На это я возразил, что ситуация уже изменилась. Как-то внезапно все успокоилось, горестно воздетые руки опустились долу, скорбные вопли о гибели литературы остались лишь в удел неудачникам. Умеющий писать да обрел издателя, а графоманы преуспели вдвойне. Время от сдачи рукописи до издания сжалось до невероятного, порой мерещится, что книги выходят из типографии еще до того, как авторы их написали. Наши писатели бодро теснят закордонных беллетристов. Тиражи, конечно, несколько увяли, но зато взмыли гонорары. Эра типовых договоров и гонорарных ножниц канула, даже не булькнув.

В ответ на это Валун уличил меня в оптимизме и двумя-тремя словами обозначил литературу, пользующуюся повышенным спросом у издателей и читателей. Разговор перешел на личности, но мы вовремя остановились, дабы впоследствии расставить все точки над «е». Последующие встречи и споры заставили меня подозревать, что в глубине души Валун обижен на фантастику: то ли в силу того, что будущее оказалось несколько не таким, каким оно обещалось в лучших, так сказать, образцах, то ли наоборот. Однако причины его неадекватной реакции, как потом выяснилось, были совершенно другими.

Поначалу наши беседы шли о современных авторах и книгах. Валун хорошо знал конъюнктуру, и его неожиданные реплики приводили меня в замешательство — знали бы некоторые из моих знакомых, что о них думает читатель!

Однако о чем бы мы ни говорили, разговор неминуемо переходил на дела последнего десятилетия. И впрямь: историки литературы, обожающие делить плавное течение времени на отдельно взятые отрезки, непременно выделят промежуток между 1985 и 1995 годами как особо значимый для развития отечественной культуры. Как его назовут-классифицируют грядущие расчленители не суть важно, поскольку сие будет зависеть либо от воли заказчика, либо от политической конъюнктуры, что почти одно и то же.

Валун утверждал, что истории литературы на самом деле не существует, есть лишь биографии писателей, придуманные ими для выступлений и энциклопедий, корявые библиографии, составленные пламенными фанатами либо унылыми библиотекарями, и все это вперемешку со статьями паразитирующих критиков и практикующих идеологов. Впрочем, добавил он, это настолько тривиальная мысль, что нуждается в непрерывном напоминании, иначе, как и всякая банальность, она уйдет в сферу обыденного сознания, то есть забудется до времени, чтобы потом снова явиться в виде знаков откровения либо матрицы судьбы. Тогда-то мне и надо было насторожиться, но я не обратил внимания на эти слова, прицепившись лишь к слову «судьба».

У нас, ответил я, как водится, что ни год, то судьбоносный. О последнем десятилетии и говорить не приходится. Но колеса рока без должной смазки не проворачиваются. А их смазывали обильно и любовно задолго до 17 мая 1985 года…

Борис Шуринов / Какое великое открытие ожидал Трумэн?

Поначалу гонка вооружений казалась странной, поскольку Трумэн, вопреки земной логике противостояния, вопреки уровню военной техники того времени, категорически возражал против увеличения числа самолетов ВВС США! Почему? Не шла ли в трумэновских рассуждениях речь о другом гипотетическом противнике, который вслух не назывался, но оценка технических возможностей которого (в соответствии с запиской Туайнинга и по изучавшимся обломкам) лишала сна, а воспроизведение хотя бы некоторых летных характеристик требовало срочной мобилизации всех ресурсов? И в то же время этого возможного противника нельзя было назвать вслух по соображениям национальной безопасности. Но если противник не называется, то каким образом добиться выделения колоссальных средств на проведение соответствующих работ? В 1948 году, сразу после принятия бюджета, Трумэн встретился (20 и 26 марта) с президентами двух крупнейших в то время авиастроительных компаний, «Мак-Доннел — Дуглас» и «Боинг», и информировал их о предстоящих больших проектах, рассчитанных на многие годы. Так началась работа над самыми секретными программами.

Корреспондент «Нью-Йорк Тайме» Артур Крок встретился с Трумэном 7 апреля 1948 года. Трумэн говорил о вооруженных силах, о причине, по которой он был за меньший объем ВВС, чем это предлагал министр Саймингтон и другие генералы ВВС. В частности, Трумэн сказал:

— Мы на пороге открытия в летном деле, которое сделает ненужным все, что мы создали до сих пор.

Авиационная промышленность, полагал Трумэн, должна быть готова к изменению планов. И если по другим вопросам рекомендации личных советников президента были порой противоречивы, то по этому пункту позиция была четкой.

О каком таком открытии века могла идти речь? На пороге какого великого открытия видел Трумэн авиацию, если за прошедшие с тех пор пятьдесят лет оно так и не заявило о себе? Американские историки все еще не могут найти ответ на эту загадку. С тех пор прошли десятилетия, ничто из созданного не было отправлено на свалку, как это предполагал Трумэн. Самолетостроение сохранило и даже расширило свои позиции, а ракетной техникой занимались, занимаются и будут заниматься в обозримом будущем.

Не ждал ли Трумэн, что его специалисты сумеют быстро раскрыть секреты летающих тарелок, найденных летом 1947 года в штате Нью-Мексико? Вот «чудо-юдо», лежит рядом, ученые ходят вокруг, еще немного, еще чуть-чуть — и раскроют секреты внеземной техники... Действительно, такой прорыв в будущее мог сделать ненужным все созданное до сих пор. Но если Трумэн надеялся на это открытие века, то XX век его так и не дождался. Похоже, орешек оказался крепким...

Сегодня ясно, что другого подходящего объяснения ожидавшемуся, но пока так и не появившемуся великому открытию нет.

***

В сентябре 1949 года сын Брейзела, Билл, рассказал приятелям в одном из баров Короны, что у него есть немного кусочков, найденных на поле с обломками. На следующий день к нему явились четверо военных во главе с капитаном и отобрали предмет хвастовства.

Яковлев Егор Владимирович / Евгений Михайлович Стригин

Биографическая справка: Егор Владимирович Яковлев родился в 1930 году в Москве. Образование высшее, окончил Московский государственный историко-архивный институт.

В 1986–1991 годы — главный редактор газеты «Московские новости». «Сторонник горбачевской перестройки. Многолетие связан с Александром Яковлевым. Опираясь на его поддержку, противостоял давлению крайне правых сил, призывающих в расправе над газетой». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «Егор Яковлев превратил рекламно-экспортные «Московские новости» в символ гласности». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1991 году стал председателем Всесоюзной государственной телерадиокомпании, членом Политического консультативного совета при Президенте СССР. В 1991–1992 годы — председатель государственной телерадиокомпании «Останкино».

В ноябре 1992 года указом Президента РФ освобожден от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу. «Он позднее объяснил свою отставку как месть за независимость, за самостоятельность, за то, что он — не «человек стаи». (Ельцин Б.Н., «Записки Президента», М., «Огонек», 1994, с.301). «Несправедливость президентского шага была очевидной. Формальной причиной сочли антиосетинский фильм. Истинную остается лишь предполагать». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «…Такого унизительного освобождения от должности он не мог предвидеть». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1992 году — генеральный директор специализированного государственного предприятия по производству телерадиопечатной продукции Российской государственной телерадиовещательной компании «Останкино» (госпредприятие «РТВ-Пресс»). В 1992 году — учредитель и главный редактор еженедельника «Общая газета» (одновременно).

Королевство Югославия | Андрей Михайлович Буровский

Монарха Югославии католики называли королем, а православные — царем. Декретом от 1929 года королевство делилось на девять бановин, то есть административных провинций, без учета национальности обитателей бановин. Католики-хорваты отличались от православных только верой и обычаями. В «Государстве Хорватия» пытались создать особый «хорватский язык», и без особого результата.

Православные сербы у власти. Это напрягает хорватов. Большинство из них до поры до времени лояльны правительству. Но существует движение усташей, то есть повстанцев. Усташи борются с центральным правительством Югославии. Они хотят создать этнически чистую Хорватию. Основатель движения Анте Павелич опирается на Италию. С территории Италии он руководит своим движением.

Усташи организовали несколько десятков взрывов на железных дорогах. Для этого они прикрепляли мины замедленного действия к поездам, идущим из Австрии в Югославию. После этого усташи стали высылаться из Австрии. Они убивали «врагов хорватского народа», то есть чиновников Югославии и вообще всех, кто им не нравился.

Самым известным из преступлений усташей стало убийство в Марселе 9 октября 1934 года короля Югославии Александра I и французского министра иностранных дел Луи Барту. После этого правительство Югославии объявило чрезвычайное положение. Югославские службы безопасности ловили и убивали оппозиционеров. Международная общественность, разумеется, орала о «преступлениях власти». Художества усташей прощались им точно так же, как преступления народовольцев и марксистов.