ОБЫКНОВЕННЫЙ РАСИЗМ, Газета Завтра

Русские в Латвии превращены в бесправных рабов. Это известно всем правительствам и парламентам мира и всем международным организациям. Но ООН не подвергает санкциям расистское латвийское государство, правозащитники в европейских столицах не требуют суда над властителями-фашистами из Риги, потому что там унижаются не евреи, не англичане и не новозеландцы, а русские. Расизм латвийским властям разрешен не только во внутренней, но и, судя по всему, и во внешней политике.

Накануне Нового года департамент по гражданству и иммиграции отказал в визе Александру Проханову, приглашенному в Ригу частным лицом на рождественские праздники. Почему русскому писателю, главному редактору общероссийской газеты не разрешили посетить Ригу? Потому, оказывается, что он находится в списке лиц, которым запрещен въезд в Латвию. Запрещен на каком основании? У латвийских властей нет и не может быть никаких сведений о принадлежности Проханова к наркомафии и организованной преступности. Он никогда не был под судом и не находится под следствием. Так какой же повод использован для запрета? А никакой. Проханову было отказано в визе именно как русскому писателю, редактору русской газеты и сопредседателю русского патриотического движения — НПСР.

(обратно)

Все как у людей, но тоньше - Сергей Михайлович Голубицкий

Дальнейшая судьба Уильяма Ригли складывалась по обкатанному сценарию. В 1919 году, явно вдохновившись примером Уильяма Рандольфа Хёрста, Уильям Ригли приобрел по бросовой цене (3 миллиона 300 тысяч долларов) большой остров Санта-Каталина, расположенный в 30 километрах от побережья на полпути между Лос-Анджелесом и Сан-Диего, и энергично занялся его переустройством в рукодельный Парадиз: завез китов, диких козлов, летающих рыб и бизонов (для съемки фильмов), импортировал со всего света редких птиц, предварительно соорудив гигантскую клеть, построил семейный замок, шикарнейшую гостиницу для туристов, казино, концертный зал, танцплощадку, наладил регулярное паромное сообщение с Большой землей, ну и еще, по мелочи, — провел геологическую разведку и открыл добычу серебра, меди и цинка.

Местные жители боготворили «жвачного короля», обеспечившего их трудовую занятость на поколения вперед, а звездная голливудская тусовка «Рычащих Двадцатых» с превеликим удовольствием отрывалась по уик-эндам на волшебном острове.

В 1921 году Уильям Ригли окончательно понял, что жизнь удалась, и расслабился: скинул корпоративную текучку на плечи сына — Филиппа Найта Ригли и, купив любимую бейсбольную команду Chicago Cubs, сосредоточился на скромных мужских радостях: обустройстве стадиона, поисках нового тренера, покупке на стороне перспективных игроков и выездных тренировочных сессиях на специально созданной по такому случаю площадке на острове Каталина.

В 1924-м Великий Технолог Продаж поставил заключительную жирную точку в череде жизненных свершений: воздвиг в самом сердце Чикаго штаб-квартиру компании — Wrigley Building, справедливо считающуюся сегодня одной из главных визитных карточек города. Не беда, что ключом архитектурного ансамбля выступает 27-этажная реплика севильской колокольни Хиральда — в конце концов, средневековая испанская красавица тоже изначально являлась минаретом династии Альмохадов. Главное, Уильям Ригли искренне старался: принести пользу людям, украсить любимый город, увековечить память блестящих деловых свершений воздвигнутой им на пустом месте империи.

Газета Завтра - ЖДИТЕ РЕВОЛЮЦИОНЕРА! ( комсомолец — о друге-”террористе” )

Совсем недавно в центре Москвы состоялся суд, увенчавший полуторагодичное следствие над Андреем Соколовым, подорвавшим кусок царской мемориальной плиты. Молодому комсомольцу дали четыре года за терроризм. Суд этот был окутан мраком таких нелепиц, лжи и лицемерия, что сам требует отдельного разбирательства.

Начать с того, что весь суд над Соколовым, в отличие от суда над чеченскими террористами и даже процессов тридцатых годов, оказался закрытым. Чтобы оградить суд от внимания общественности, в материалы дела были внесены посторонние документы, якобы содержащие государственную тайну. На самом суде эти документы даже не фигурировали, но зато процесс стал закрытым от публики.

На этом суде роль защиты оказалась сведенной к нулю: неоднократные протесты адвоката С. Маркелова судьей попросту не рассматривались. Решение суда было предрешено. К статье “терроризм” заурядный акт вандализма был притянут только потому, что в 250 м от памятника свежей краской было написано: “Зарплату — рабочим!” и изображен серп и молот.

К четырем годам добавилась и сумма в 45 тысяч рублей, которые Соколов обязан возместить за ремонт плиты, хотя работникам кладбища потребовалось на это... 186 рублей. В довершение ко всему Соколова обязали к унизительной процедуре: раз в месяц обследоваться у тюремного психиатра.

Совершенно ясно, что притянутое за уши дело по “терроризму” потребовалось режиму исключительно для прецедента. Суд над Соколовым превратился в акцию устрашения оппозиционных движений: вот, дескать, что мы делаем с партизанами! Сейчас под следствием по обвинению в “терроризме” томятся еще 10 человек — анархисты и члены РВС. Если в России за подрыв плиты дают 4 года, сколько получат эти ребята, обвиняемые в “подготовке к свержению конституционного строя”?

Соколову осталось 2,5 года: остальное он уже отсидел по ходу следствия. Я думаю, что тем, кто бросил его в тюрьму, не стоит сомневаться: в 2001 году в России появится стойкий, закаленный опытом революционер, истосковавшийся по своему делу.

КАМО

(обратно)

Увлечение крепостями | Генералы Вермахта

По категорическому приказу Гитлера многие крепости, расположенные вдоль побережья Ла-Манша и Атлантического океана, все еще продолжали бесцельную борьбу. Командовали этими крепостями специально отобранные офицеры, принесшие особую присягу. Откуда Гитлер выкопал идею о крепостях, трудно сказать. Может быть, он считал, что крепости оттянут на себя войска противника и когда настанет время решающей битвы за Германию, противнику не хватит людских резервов. Гитлер не учел одного. Поскольку гарнизоны отрываются от главных сил, постольку они и находящиеся у них вооружение и боевая техника перестают иметь какое-либо значение для общего хода войны.

Несостоятельность такой тактики особенно ярко проявилась на примере Нормандских островов, где бездействовала целая усиленная немецкая дивизия. В свое время главнокомандующий войсками Западного фронта Витцлебен назвал приказ об обороне этих островов "островным сумасшествием". Противник довольствовался простым наблюдением за нашими крепостями, так как они не могли причинить никакого вреда кампании в целом. Исключение составлял только Брест, порт которого был крайне необходим союзникам. Нормандские острова отняли у нас 160–200 тысяч человек и дорогостоящую боевую технику.

Столь же оригинально поступал Гитлер и в тех случаях, когда складывалась критическая обстановка или когда какому-нибудь важному объекту грозила опасность. Тогда он приказывал создавать "особые отряды". Перед командирами этих отрядов обычно ставились невыполнимые задачи. Укомплектованные писарями, шоферами, кладовщиками и т. п., "особые отряды", разумеется, были не в состоянии сколько-нибудь успешно бороться с танками противника. Все это приводило к бессмысленным потерям в живой силе.

Эдуард Вачаганович Геворкян / Эдуард Геворкян БОЙЦЫ ТЕРРАКОТОВОЙ ГВАРДИИ, или Роковое десятилетие отечественной фантастики Субъективные заметки

Законы небес беспощадны — от них не уйти, не укрыться, А мир бесконечно огромен, и дел в нем свершается много. Исчезли навеки три царства, прошли они, как сновиденье, И скорбные слезы потомков — одна лишь пустая тревога.

Ло Гуаньчжун «Троецарствие»

Предуведомление

Господ читателей, взыскующих строгой хронологии, исторической правды и объективного анализа, просят не беспокоиться.

Каюсь: давным-давно ввел в соблазн душу невинную, приохотил человека к фантастике. До той поры мой приятель, квантовый физик Пантелеймон Волунов по прозвищу Валун, фантастику не любил, поскольку не читал. Но десяток-другой книжек, подсунутых ему в должной последовательности, ввергли его в мир звездолетов и машин времени, лихих телепатов и отчаянных удальцов в сияющих скафандрах. Впоследствии Валун уехал по распределению в какой-то секретный «ящик» за Уралом и выпал из обращения лет на двадцать. Когда же опять переставились исторические вехи и страна в очередной раз пошла другим путем, Валун остался без работы — «ящик» накрылся деревянной крышкой ввиду фатального безденежья и глобального потепления. В политическом, разумеется, смысле.

Увидел я его на московской улице за книжным прилавком и узнал сразу же. Был он все так же небрит, весел и шустёр. Торговал книгами и сопутствующим товаром. Выяснилось, что он несколько лет как обосновался в столице, успел купить плохонькую квартирку, вовремя продав родительский домик в Гороховце. На жизнь не жаловался, наоборот, посочувствовал мне — идет сплошняком переводная литература и кинороманы, хотя покупателю уже обрыдли все эти доны Педры, и они, покупатели, хотят российских авторов.

На это я возразил, что ситуация уже изменилась. Как-то внезапно все успокоилось, горестно воздетые руки опустились долу, скорбные вопли о гибели литературы остались лишь в удел неудачникам. Умеющий писать да обрел издателя, а графоманы преуспели вдвойне. Время от сдачи рукописи до издания сжалось до невероятного, порой мерещится, что книги выходят из типографии еще до того, как авторы их написали. Наши писатели бодро теснят закордонных беллетристов. Тиражи, конечно, несколько увяли, но зато взмыли гонорары. Эра типовых договоров и гонорарных ножниц канула, даже не булькнув.

В ответ на это Валун уличил меня в оптимизме и двумя-тремя словами обозначил литературу, пользующуюся повышенным спросом у издателей и читателей. Разговор перешел на личности, но мы вовремя остановились, дабы впоследствии расставить все точки над «е». Последующие встречи и споры заставили меня подозревать, что в глубине души Валун обижен на фантастику: то ли в силу того, что будущее оказалось несколько не таким, каким оно обещалось в лучших, так сказать, образцах, то ли наоборот. Однако причины его неадекватной реакции, как потом выяснилось, были совершенно другими.

Поначалу наши беседы шли о современных авторах и книгах. Валун хорошо знал конъюнктуру, и его неожиданные реплики приводили меня в замешательство — знали бы некоторые из моих знакомых, что о них думает читатель!

Однако о чем бы мы ни говорили, разговор неминуемо переходил на дела последнего десятилетия. И впрямь: историки литературы, обожающие делить плавное течение времени на отдельно взятые отрезки, непременно выделят промежуток между 1985 и 1995 годами как особо значимый для развития отечественной культуры. Как его назовут-классифицируют грядущие расчленители не суть важно, поскольку сие будет зависеть либо от воли заказчика, либо от политической конъюнктуры, что почти одно и то же.

Валун утверждал, что истории литературы на самом деле не существует, есть лишь биографии писателей, придуманные ими для выступлений и энциклопедий, корявые библиографии, составленные пламенными фанатами либо унылыми библиотекарями, и все это вперемешку со статьями паразитирующих критиков и практикующих идеологов. Впрочем, добавил он, это настолько тривиальная мысль, что нуждается в непрерывном напоминании, иначе, как и всякая банальность, она уйдет в сферу обыденного сознания, то есть забудется до времени, чтобы потом снова явиться в виде знаков откровения либо матрицы судьбы. Тогда-то мне и надо было насторожиться, но я не обратил внимания на эти слова, прицепившись лишь к слову «судьба».

У нас, ответил я, как водится, что ни год, то судьбоносный. О последнем десятилетии и говорить не приходится. Но колеса рока без должной смазки не проворачиваются. А их смазывали обильно и любовно задолго до 17 мая 1985 года…

Борис Шуринов / Какое великое открытие ожидал Трумэн?

Поначалу гонка вооружений казалась странной, поскольку Трумэн, вопреки земной логике противостояния, вопреки уровню военной техники того времени, категорически возражал против увеличения числа самолетов ВВС США! Почему? Не шла ли в трумэновских рассуждениях речь о другом гипотетическом противнике, который вслух не назывался, но оценка технических возможностей которого (в соответствии с запиской Туайнинга и по изучавшимся обломкам) лишала сна, а воспроизведение хотя бы некоторых летных характеристик требовало срочной мобилизации всех ресурсов? И в то же время этого возможного противника нельзя было назвать вслух по соображениям национальной безопасности. Но если противник не называется, то каким образом добиться выделения колоссальных средств на проведение соответствующих работ? В 1948 году, сразу после принятия бюджета, Трумэн встретился (20 и 26 марта) с президентами двух крупнейших в то время авиастроительных компаний, «Мак-Доннел — Дуглас» и «Боинг», и информировал их о предстоящих больших проектах, рассчитанных на многие годы. Так началась работа над самыми секретными программами.

Корреспондент «Нью-Йорк Тайме» Артур Крок встретился с Трумэном 7 апреля 1948 года. Трумэн говорил о вооруженных силах, о причине, по которой он был за меньший объем ВВС, чем это предлагал министр Саймингтон и другие генералы ВВС. В частности, Трумэн сказал:

— Мы на пороге открытия в летном деле, которое сделает ненужным все, что мы создали до сих пор.

Авиационная промышленность, полагал Трумэн, должна быть готова к изменению планов. И если по другим вопросам рекомендации личных советников президента были порой противоречивы, то по этому пункту позиция была четкой.

О каком таком открытии века могла идти речь? На пороге какого великого открытия видел Трумэн авиацию, если за прошедшие с тех пор пятьдесят лет оно так и не заявило о себе? Американские историки все еще не могут найти ответ на эту загадку. С тех пор прошли десятилетия, ничто из созданного не было отправлено на свалку, как это предполагал Трумэн. Самолетостроение сохранило и даже расширило свои позиции, а ракетной техникой занимались, занимаются и будут заниматься в обозримом будущем.

Не ждал ли Трумэн, что его специалисты сумеют быстро раскрыть секреты летающих тарелок, найденных летом 1947 года в штате Нью-Мексико? Вот «чудо-юдо», лежит рядом, ученые ходят вокруг, еще немного, еще чуть-чуть — и раскроют секреты внеземной техники... Действительно, такой прорыв в будущее мог сделать ненужным все созданное до сих пор. Но если Трумэн надеялся на это открытие века, то XX век его так и не дождался. Похоже, орешек оказался крепким...

Сегодня ясно, что другого подходящего объяснения ожидавшемуся, но пока так и не появившемуся великому открытию нет.

***

В сентябре 1949 года сын Брейзела, Билл, рассказал приятелям в одном из баров Короны, что у него есть немного кусочков, найденных на поле с обломками. На следующий день к нему явились четверо военных во главе с капитаном и отобрали предмет хвастовства.

Яковлев Егор Владимирович / Евгений Михайлович Стригин

Биографическая справка: Егор Владимирович Яковлев родился в 1930 году в Москве. Образование высшее, окончил Московский государственный историко-архивный институт.

В 1986–1991 годы — главный редактор газеты «Московские новости». «Сторонник горбачевской перестройки. Многолетие связан с Александром Яковлевым. Опираясь на его поддержку, противостоял давлению крайне правых сил, призывающих в расправе над газетой». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «Егор Яковлев превратил рекламно-экспортные «Московские новости» в символ гласности». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1991 году стал председателем Всесоюзной государственной телерадиокомпании, членом Политического консультативного совета при Президенте СССР. В 1991–1992 годы — председатель государственной телерадиокомпании «Останкино».

В ноябре 1992 года указом Президента РФ освобожден от занимаемой должности в связи с переходом на другую работу. «Он позднее объяснил свою отставку как месть за независимость, за самостоятельность, за то, что он — не «человек стаи». (Ельцин Б.Н., «Записки Президента», М., «Огонек», 1994, с.301). «Несправедливость президентского шага была очевидной. Формальной причиной сочли антиосетинский фильм. Истинную остается лишь предполагать». (Попцов О.М., «Хроника времен «царя Бориса», М., «Совершенно секретно», 1996, с. 476). «…Такого унизительного освобождения от должности он не мог предвидеть». («Новое время», N 49, 1992, с.6).

В 1992 году — генеральный директор специализированного государственного предприятия по производству телерадиопечатной продукции Российской государственной телерадиовещательной компании «Останкино» (госпредприятие «РТВ-Пресс»). В 1992 году — учредитель и главный редактор еженедельника «Общая газета» (одновременно).