Пропаганда ужасов - Л. К. Камолова

История пропаганды в первой мировой войне является прежде всего историей пропаганды ужасов. Именно с этого времени пропаганда становится чем-то вроде позорного клейма, налагаемого на противника; она завоевывает себе в широких кругах весьма дурную славу, которая до некоторой степени и объясняет ее успехи и неуспехи во время второй мировой войны. Двух десятилетий, прошедших со дня окончания первой мировой войны, оказалось недостаточно, чтобы забыть о пропаганде ужасов и этим освободить пропаганду военного времени от ее основного зла — лжи. Многие противники министра пропаганды Геббельса признавали за ним определенный пропагандистский талант, но нет никакого сомнения, что при существовавшем в ту пору положении вещей и при наличии богатого опыта пропаганды, извлеченного из первой мировой войны, сделать немецкий народ невосприимчивым к пропаганде противника мог и гораздо менее талантливый человек. Стоило только напомнить немцам об опасности пропаганды ужасов, о лорде Нортклиффе и о его методах. К тому же из памяти многих немцев, переживших первую мировую войну, все эти «ужасы» еще далеко не изгладились. В Германии не было ни одних курсов для пропагандистов и агитаторов, на которых ложь пропаганды противника не разоблачалась бы на основании устаревших уже приемов борьбы с пропагандой ужасов. Разоблачение вражеской пропаганды становилось предметом политических занятий в школах, а редакции газет и журналов были буквально завалены этими материалами.

По сути дела пропаганда ужасов не являлась уже настоящей пропагандой. «Факты», которыми она оперировала, представляли собой выдумки самого дурного пошиба. В массовой литературе еще в двадцатых годах были разоблачены наиболее известные факты лжи и вскрыты их корни. Ложь об отрубленных детских руках в самых различных версиях обошла всю мировую прессу. Даже в 1927 году эту ложь еще можно было встретить на страницах лотарингских школьных учебников, а в 1946 году ее приводил в качестве примера на Нюрнбергском процессе защитник радиокомментатора Ганса Фриче. Тысячи граждан со всех концов мира заявляли тогда о своей готовности усыновить изувеченных детей, и даже сам римский папа обещал выразить протест германскому правительству, если ему будут предъявлены неопровержимые данные. В своей книге «Diary of the World War» американский полковник Репингтон впоследствии отметил, что из всех этих случаев «не доказан ни один».

Огромную убедительную силу имела и легенда о «распятии канадца», и рассчитанная на католиков ложь о насилиях над монашками, и так называемые «показания свидетелей» о муках католических священников, которых якобы подвешивали к колоколам. Однако ни одно из этих обвинений, предъявленных Германии и распространенных пропагандой противника по всему миру, впоследствии не было доказано.

Самой гнусной и одновременно самой действенной ложью оказалось сообщение о том, что немцы перерабатывают трупы солдат, своих и чужих, на стеарин и на корм для свиней. Это сообщение вызвало во всем мире бурю негодования и послужило поводом для вступления Китая в войну на стороне Антанты. 30 апреля 1917 года английскому премьер-министру в палате общин был задан вопрос, намерен ли он принять меры к тому, чтобы в Египте, Индии и на всем Востоке стало известно, что немцы перерабатывают трупы собственных солдат и солдат противника на корм для свиней. Только в 1925 году эта ложь была. наконец, разоблачена в статье, появившейся в американской газете «Times Dispatch», которая писала по этому поводу: «Из всех ужасных орудий современной войны едва ли не первое место занимает пропаганда, являющаяся важной составной частью военной машины любой нации. Знаменитая история с трупами, которая во время войны довела ненависть народов к Германии до предела, объявлена сейчас английской палатой общин ложью. Несколько месяцев тому назад мир узнал о том, что эта ложь была сфабрикована и распространена одним из ловких офицеров английской разведки.

Несколько лет тому назад описание того, как кайзер добывает жир из трупов солдат, раздуло пламя ненависти среди американских граждан и среди народов других цивилизованных стран. Совершенно нормальные люди, узнав об этом, сжали кулаки и бросились к ближайшим бюро по вербовке в армию. Теперь им рассказывают, что в действительности они были обмануты и одурачены. В следующей войне пропаганда должна быть более хитрой и искусной, чем та, которую создала прошедшая война. Открытые признания в лжи, сделанные правительством, в которое народ верил, могут явиться роковыми».

История в загоне - Литературная Газета

ТелевЕдение

История в загоне

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

В рамках празднования Дня России телеканал «Россия 1» показал фильм «Виват, Анна». Режиссёр Светлана Дружинина, верная своим эстетическим принципам, рассказала о временах бироновщины в жанре костюмного кино легко, не претендуя на глубокие исторические обобщения, однако ставить в вину художнику эту лёгкость не стоит – такова, собственно, и была задумка. Следует отметить несомненную важность обращения к теме истории нашей страны, актуальность задачи – популяризировать прошлое, говорить с детьми, подростками на понятном языке сюжетного, авантюрного кино. Однако лёгкий жанр не может в полной мере решить задачу, которую следовало бы сформулировать как государственную, с необходимым для этого финансированием и попечительством властей.

В 30-е годы отечественное кино решало эту задачу масштабно, и в более поздние советские времена кинематографисты продолжили традицию, а вот за последние 20 лет отечественная история ушла с экранов. А именно телевидение в первую очередь могло бы выполнить ответственную миссию – формировать образ Родины. Как это произошло и происходит во всех странах. У нас же государство даёт деньги подчас на антигосударственные проекты, в то время как необходима государственная программа воссоздания нашей истории на теле- и киноэкране.

Будем надеяться, что Светлана Дружинина не останется единственным воином на этом давно не паханном поле.

Сергей ОРЛОВ

televed@mail.ru

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

(обратно)

Игорь Николаевич Свинаренко / Пистолеты забрать. А зубы вырвать?

16 мая 2000 г.,16:32

Вот в очередной раз американские матери провели демонстрацию против свободной продажи оружия в США. Правда, другие американские матери тут же провели контрдемонстрацию. За оружие. Победили те, которые за.

Как-то раз поехали мы с моим калифорнийским собутыльником Сашей Дашевским (которого теперь чаще называют Alex Dashevsky) на так называемое gun show, куда-то в глушь – от down town Лос-Анджелеса час пилить по 101-му фривею. Ну, шоу там не было никакого. По нашим понятиям, это как бы такая барахолка на стадионе. Очень похоже! Только вместо китайских пуховиков и турецких Rollex там торговали стволами. Диапазон серьезный – от старинных кремневых пистолетов и ржавых ковбойских кольтов до «узи» и М-16. Черт знает что вообще такое! Впечатление было сильное, аналогичное тому, которое получал советский турист в Югославии в 70-е годы, тайком от парторга сбежав на стриптиз: столько всего, разевай варежку и пялься сколько хочешь, и доступность невероятная!

– И что, – говорю, – вот так вот запросто можно купить 16-зарядный пистолетик «беретта» 38-го калибра?

– Нет, шалишь! Все-таки контроль за торговлей оружием у нас серьезный! Заплатить можно сразу, а отдадут тебе недели через две. Чтоб не вышло так, что ты на кого-то обиделся, купил ствол и пошел обидчика мочить. Тем более на кой мне вторая «беретта», когда у меня одна уже есть? – степенно объяснил мне Саша, переходя из пистолетного ряда в ружейный, в котором он, не долго думая, прикупил себе советский карабин СКС; знаете, с таким стояли, не мигая, бойцы у Мавзолея, охраняя вечно живой труп. Примечательно, что у Саши даже документов не спросили.

– А как же контроль за оружием?

– А где ты тут видишь оружие? – спросил он, прищелкивая к карабину отдельно купленный магазин на 20 патронов. – Не знаешь ты американских законов! Все, что сделано до 1959 года, оружием не считается, это антиквариат!

Сильно, правда?

– А на кой тебе эти стволы? Ты зачем вооружаешься?

– Ну это ж мужская игрушка! И потом, я иногда на стрельбище езжу; все ж из своего пристрелянного ствола приятней шмалять, чем из постороннего…

Облизнувшись на карабин, как когда-то на «Архипелаг ГУЛАГ», я себе купил жалкий и ничтожный – против СКС – самурайский ножик и повез его тайком в Россию, домой.

А у нас-то другая жизнь. Теперь-то. А была когда-то – как у них, нормальная. Если помните, у Чехова студенты легко покупали в лавках револьверы, чтоб мечтать застрелиться от несчастной любви к какой-нибудь кокотке. И никакое МВД их не мучило своей бюрократией, даром что не то что губернаторов, царей в те годы отстреливали как хотели. Ну как можно взрослому человеку запрещать ношение пистолета? Он что, дитя несмышленое? Особенно если он в армии служил. Он же там не стрелял куда ни попадя из гаубицы и не кидался ядерными боеголовками – есть же мозги. Но большевики быстро сообразили, что к чему… Забрать у населения оружие! Приедь комиссары из продотряда к американскому свободному фермеру учить его жизни, он бы им, родным, живо мозги б повышибал из «винчестера», что твой Виннету. А у нас – пожалуйста: взяли безоружного кулака голыми руками. Ну и дураки. И которых взяли, и которые взяли.

А американцы – серьезный и взрослый народ, не такой наивный и простодушный, как мы. Мне американская позиция представляется такой: мол, мы люди свободные. Свободу нам добыли наши прадеды с оружием в руках. Не вы, бюрократы хреновы, нам дали свободу и оружие, не вам у нас это забирать. Да и попробуйте сунуться в мое частное владение без спросу – застрелю и буду по американским законам прав. Небось наши предки не дурней нас были, когда завели обыкновение держать на дому оружие. Или взять Израиль. Сунется ли кто с недобрыми намерениями в чужую квартиру, зная, что вооруженный взвод соседей немедленно прибежит защищать жертву – у каждого ж на дому автомат?

А дискуссии эти в Америке ох как давно идут. Разрешить или запретить? Помню одну давнишнюю дискуссию с громким поводом – когда ранили президента Рейгана. Помню, европейцы тогда козлили американцев, обзывали их тупыми ковбоями, у них-де там кто первый ствол выхватил, тот и умней… Что это нецивилизованно и несовременно, негуманно и неполиткорректно. И всех стрелков бешеных припомнили, которые после Вьетнама то и дело лезли на крыши и били прохожих из винтовок… В общем, много грязи было вылито на головы людей, не желающих поступаться своей свободой. Подводить итог той дискуссии репортеры пошли в госпиталь, в палату, где лежал подстреленный Рейган, который еще и непонятно было, выживет ли.

– Ну, отец родной, скажи нам перед смертью правду: ведь запретить?

– Ни в коем случае! – прохрипел Рейган (тот самый, кто пообещал сокрушить одну империю зла, не важно какую – ее уж давно нету, дело прошлое).

Ну что тут сказать? Одни люди готовы отдать жизнь ради свободы. А другие просят: обращайтесь, пожалуйста, с нами как с идиотами. Не давайте нам пистолетов, а также спичек, острых предметов и денег, потому что мы дурные и за свои поступки отвечать не можем.

Люди, да, несовершенны – но едва ли они станут лучше, если всех одеть в смирительные рубашки. По мне, так пусть лучше человечество вымрет, но зато по гамбургскому счету, нежели будет коротать дни в дурдоме. Там не то что пистолетов людям не доверяют, но еще и стены обивают мягким и следят, чтоб кто не покусал соседа. Но зубы при этом все ж не вырывают, заметьте.

Сергей Михайлович Голубицкий

«И случилось, — после того как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери.

И ангелы, сыны неба, увидели их, и возжелали их, и сказали друг другу:

«Давайте выберем себе жён в среде сынов человеческих и родим себе детей».

Книга Еноха, 2-1,2

13 ноября 1997 года Маргарет Тэтчер выступила с речью, посвященной памяти недавно усопшего рыцаря: «Джимми Голдсмит был исполином среди людей. Он был великим в своих проявлениях и великим по своему влиянию... Я узнала о Джимми задолго до личного знакомства. В те годы его имя было синонимом флибустьерского капитализма, подвергаемого общественным мнением суровому порицанию. Мне, однако, никогда не хотелось присоединить свой голос к общему хору, поскольку капитализм зиждется на вызове конкуренции, а не самодовольстве корпоративизма. Если бы в мире не было Голдсмитов, заставляющих капитал приносить максимальную прибыль, миллионы акционеров и вкладчиков пенсионных фондов обеднели бы в одночасье».

Какой же властью нужно обладать, чтобы заставить (даже post mortem!) неукротимую «железную леди» выступить с речью, исполненной ученического смирения и явного диссонанса с политической реальностью: на всеобщих выборах 1997 года партия-однодневка, созданная сэром Джеймсом Голдсмитом, стала главным могильщиком консерваторов, отобрав у них бесценные голоса, которых не хватило для формирования большинства в парламенте2? Еще не стерлось из памяти зрелище варварского карнавала: сэр Джеймс изгоняет с трибуны министра правительства тори Дэвида Меллора ритмичными хлопками и злорадным скандированием: «Вон! Вон! Вон!»

Через два месяца после выборов (19 июля 1997 года) Голдсмит скончался в возрасте 64 лет, Партия Референдума мгновенно распалась, а вся политическая элита Великобритании разразилась некрологами и признаниями если не в экстатической любви, то, как минимум, в безграничном восхищении гением своего вчерашнего политического врага, флибустьера мирового капитализма. Именно мирового: миллиардодолларовая деловая империя Голдсмита напрочь лишена национального колорита: предприятия фармакологии, косметики, розничные сети, бумажное производство и древесина, недвижимость и земля в Мексике, США, Испании, Франции, Великобритании, Германии — хозяйство, управляемое через систему трехуровневого холдинга со штаб-квартирой на Каймановых островах. Добавьте к финансовым достижениям Джеймса Голдсмита — харизматичного политика, самого скандального плейбоя высшего света Европы, многоженца, дающего фору Исааку Мерритту Зингеру3, блестящего мемуариста и жизнерадостного бонвивана с замашками отпрыска королевских фамилий, и вы получите глыбу-человечище, достойную памяти своих истинных предков — нефилимов!

От Третьей Республики к Французскому государству. Андрей Михайлович Буровский

В наше время очень не любят вспоминать о том, как именно пришел к власти маршал Петен и все правительство Французского государства со столицей в городе Виши. Особенно не любят вспоминать об этом во Франции. Потому что стоит вспомнить факты — и камня на камне не остается от официальной версии.

Официальная версия современного французского правительства такова, что правительство Виши не легитимно. Маршала Петена объявляют чуть ли не узурпатором. Правда, Петену передало власть Национальное собрание… Но и тут дают объяснения в духе «10 июля 1940-го в городе Виши группа сенаторов и депутатов объявляет себя правительством. Новое правительство Франции передает «всю полноту власти» маршалу Петену. Название «Французская республика» заменено на «Французское государство». В общем, какая-то кучка отвратительных предателей и отщепенцев.

Но это очередной миф, сочиненный победителями. Всё было не так.

Во-первых, 1 сентября 1939 года правительство Франции объявило войну Третьему рейху вопреки воле Национального собрания, то есть французского парламента.

То есть не легитимно состояние войны Французской республики с Третьим рейхом.

Во-вторых, в Виши, городок примерно в 200 км к югу от Парижа, переехали не отщепенцы и предатели, а весь французский парламент и правительство Французской республики. Виши стал местом пребывания центральной власти государства.

В-третьих, Национальное собрание вполне легитимно изменило политический строй государства. 569 голосами против 80 при 17 воздержавшихся оно передало всю полноту власти маршалу Анри Филиппу Петену, премьер-министру Французской республики.

84-летний Петен был наделен диктаторскими полномочиями. Национальное собрание передало ему права всех ветвей власти упраздненной Третьей Республики. В дальнейшем он издавал указы с этим титулом, к которому был присоединен маршальский.

Считалось, что со свержением Французской республики и установлением союза с Германией произошла «Национальная революция» (Revolution nationale). Девиз Французской республики «Свобода, равенство, братство» был заменён на «Travail, Famille, Patrie» (Труд, Семья, Отечество). Гербом вишистского режима был топорик-франциска — племенное оружие франков. Гимном официально оставалась «Марсельеза». По требованию нацистов её запретили, и фактическим гимном стала песня в честь Петена «Маршал, мы здесь!».

Идеологически режим Виши ориентировался на традиционно-консервативные ценности, олицетворением которых в межвоенные годы считался маршал Петен.

Официально Французское государство придерживалось политики нейтралитета.

3. СУДЬБА, Генри Лайон Олди

Семейная жизнь Геры не сложилась. Замуж ее выдали из политических соображений. Зевс изменял ей направо и налево. Он готов был превратиться в кого угодно, лишь бы сбежать от жены к очередной юбке. Не имея возможности отомстить мужу, Гера мстила соперницам. Ио она сделала коровой, Каллипсо – медведицей; Семелу погубила коварным советом.

Любовников Гера не имела. Единственный, кто рискнул подкатиться к ней – Иксион Фессалийский – получил возможность кататься по небу до скончания времен, распятый на огненном колесе. Пример Иксиона охладил героев надолго, чтоб не сказать, навсегда.

С детьми у Геры были проблемы. Гефест родился уродливым, Арес – буйным. О вертихвостке Гебе ходили сплетни: дескать, с пиров не вылазит. Про уважение к матери у детей речи не шло. Олимп сотрясали скандалы – один за другим. Когда Гера позволяла себе лишнего, Зевс ее воспитывал. Как правило, он подвешивал Геру на цепях между небом и землей. К ногам супруги Зевс привязывал наковальню. Бог-кузнец Гефест с удовольствием одалживал для мамы лучшую из своих наковален. А если Зевс пребывал в добром настроении, Гефест тайком приковывал маму к трону – шутки ради.

Поэтому Гера была богиней брака и домашнего очага.

Четырнадцать костюмов Скуратова, Олег Павлович Мороз

Через неделю Доренко вернулся к теме "Лужков и "Мабетекс"". Но теперь целью его атаки был не только Лужков, но и генпрокурор Скуратов. Скажу даже так: сначала речь зашла о прокуроре и лишь потом, довольно необычным образом ? через предметы мужского туалета, -- перекинулась на мэра.

С уже упоминавшимся президентом фирмы "Мабетекс", которая занималась реставрацией Кремля, Беджетом Паколли Доренко встретился в Германии. В тот момент в Москве бушевал скандал, связанный с уголовным делом, возбужденным против Скуратова: его обвиняли в получении взятки от того же "Мабетекса". Взятка будто бы была получена не в рублях, не в долларах и не в какой-то другой валюте, а… в костюмах. В свойственной ему издевательско-ироничной манере Доренко задал Паколли вопрос насчет этой истории. Его собеседник отвечал по-русски, хотя и не очень уверенно.

"Доренко: -- Вся Москва жалеет сегодня Скуратова. Я тоже ему сочувствую в связи с тем, что у него остался только один костюм, а четырнадцать костюмов у него забрали. В самом деле, нам его жалко. Скажите, пожалуйста, эти четырнадцать костюмов покупали вы? Он вас просил об этих костюмах, или вы считали это гуманитарным даром, или вообще что это за история?.."

Паколли и не думает отпираться. Возможно, он, в самом деле, полагает, что взятка -- это когда дают деньги, а когда костюмы -- это что-то другое.

"Паколли: -- Я, естественно, купил четырнадцать костюмов господину Скуратову. Он сказал правду -- пусть будет гуманитарная помощь тоже для него.

Доренко: -- Это считается гуманитарной помощью?

Паколли: -- Гуманитарная помощь.

Доренко: -- Это очень необычная гуманитарная помощь.

Паколли: -- Но интересно здесь, что я господина Скуратова никогда не видел и не общался с ним никогда, но знал, что эти одежды были для него, он выбрал сам, он подсказал, какой цвет, он подсказал, какие рубашки, -- он подсказал все… мы отправили к нему портной, там он сказал ему все, что ему нужно…

Доренко: -- Значит, это был какой-нибудь необычный портной, это был, наверное, серьезный портной все-таки?

Паколли: -- Да, это все стоило, по-моему, шестьдесят две или шестьдесят три тысяч долларов.

Доренко: -- Шестьдесят две или шестьдесят три тысячи долларов за четырнадцать костюмов! Я когда-то учился в математической школе, черт побери, и мне кажется, что это каждый костюм, получается, по четыре тысячи.

Паколли: -- Да, но там были еще рубашки, еще трусы, еще галстук, еще марка сзади.

Доренко: -- Марка сзади, -- что это значит?

Паколли: -- Марка дизайнер… Знакомая (то есть известная, знаменитая, брэнд. -- О.М.)…

Доренко: -- Это один из домов модели?

Паколли: -- Да, естественно, но сам господин Скуратов потом сказал, между прочим, он сказал, что материал был очень ужасный материал. Материал был хороший…"

?

-- Я вот слушал и думал, -- комментирует эту беседу Сергей Доренко, -- а чего же он все голый-то скакал, я имею в виду Скуратова, когда у него столько превосходной одежды на целых шестьдесят три тысячи долларов (тут подразумевается показанный незадолго перед этим по телевидению сюжет, снятый скрытой камерой, где "человек, похожий на Скуратова" занимается любовью с двумя проститутками". -- О.М.)? Но пока не изъяли, хотя, может быть, как раз и такой вариант возможен, что сначала Скуратов ходил голый и потом вот Паколли его пожалел или там другие люди пожалели и попросили для него у "Мабетекса" одежду. По данным наших московских источников, на костюмах, рубашечках и нижнем белье, подаренных генеральному прокурору России, стоит марка "Бриони". Согласитесь, это в высшей степени необычный способ поощрения и подарка генеральному прокурору великой державы.